Чисто женское убийство

Чисто женское убийство

На мгновение у меня даже дыхание перехватило от того, что я увидел. Я только остановился закурить сигарету, бросил взгляд в высокое узкое окно модного бутика, и пожалуйста – дамочка в обществе трупа!

Ее звали Франсин Боучер Стаффорд. Она была не только одной из самых состоятельных и хорошо известных персон, портретами которых пестрят страницы светских хроник, но по праву считалась самой привлекательной женщиной модного света.

Глядя на нее, я почти забыл про труп. Он лежал на полу. Украшенный драгоценными камнями изящный кинжал торчал у него в спине, и холеные пальчики Франсин сжимали его рукоятку…

Я работал водителем такси в Хай-Сити до недавнего времени. Городок наш курортный, расположен недалеко от Сан-Франциско. Здесь царят покой и комфорт для богатых туристов.

Франсин Боучер Стаффорд… Ей было, наверное, уже под сорок, но больше двадцати восьми никто бы не дал. Что же касается покойника, то он был довольно заметной фигурой в Хай-Сити. Звали его Мартин Ульстер. Этот бутик под названием «Золотая лихорадка» принадлежал именно ему. Здесь продавались модная дамская одежда и аксессуары из кожи. Представьте себе высокого, стройного и гибкого мужчину в ярко-голубой рубашке, отделанной кожаной бахромой на груди, и кожаных кирпично-красных штанах в стиле «Старая Калифорния». Женщины бегали за ним толпами. Полтора года назад Мартин Ульстер приехал в наш город, открыл свой бутик для дамочек. У него отбоя не было от покупательниц.

Так вот, вообразите себе эту сцену: я стою у модной лавки со своей обычной ухмылкой на лице, глазею на красотку Франсин и размышляю, как мне быть. Увидев меня, Франсин тотчас поднялась с колен, и я встретился с взглядом ее зеленых глаз. Ну и взгляд, доложу я вам! Тигрица, да и только. Заходящее солнце отлично освещало мое лицо, и она наверняка запомнила меня. Тут Франсин делает мне знак войти. Я повиновался, шагая как во сне. Она почти втянула меня внутрь за рукав, а потом быстро захлопнула дверь, щелкнув замком.

Я взглянул на неподвижное тело, лежавшее почти у самой витрины, и отвернулся. Снаружи все выглядело словно в фильмах Хичкока – страшно, но немного нереально. Но находиться рядом с еще неостывшим трупом…

– Это вовсе не то, что вы думаете, – нарушил тишину голос Франсин. – Вы знаете, кто я? – Женщина подошла ко мне почти вплотную.

– Да, – слегка поколебавшись, ответил я.

– Так я и думала. Вы так глазели на меня через окно…

– Э-э… возможно. – Я облизал губы и еще раз взглянул на тело.

– Я же сказала, это совсем не то, что вы думаете… – Она тоже избегала смотреть на покойника. – Я вошла сюда всего минуты три назад и обнаружила его лежащим на полу, – продолжала Франсин, – а потом вы заглянули в окно и увидели меня. Естественно, я вынуждена была позвать вас, чтобы объяснить ситуацию. Иначе вы могли бы неправильно все истолковать и поднять шум… Мартин Ульстер мертв. И никто ему уже не поможет. Но мне вы помочь можете. Просто не сообщайте об этом в полицию.

– Другими словами, забыть, что я вас здесь видел?

– Именно. Я не имею никакого отношения к этому убийству. Мартин и я были друзьями. Больше, чем друзьями, можно сказать, партнерами. Я помогла купить ему этот магазин, но наше сотрудничество мы хранили в тайне. Вы ведь понимаете, как это бывает? – Она устремила на меня холодный взгляд своих зеленых глаз.

– Ну, разумеется, – ответил я с многозначительной усмешкой видавшего виды таксиста.

Я чувствовал, что если правильно себя поведу, то смогу извлечь немалую выгоду из создавшейся ситуации. Это будет не измятая десятка или двадцатка, которую мне, заговорщически подмигнув, совали в руку. Теперь у меня были все шансы сорвать настоящий куш, который позволил бы многое изменить в моей жизни. Плевать я хотел на этого Мартина Ульстера, живого или мертвого, но деньги… О, это совсем другое дело!

– Очень хорошо. Я вижу, вы вполне светский человек, мистер…

– Называйте меня мистер Аноним, – сказал я, – кто знает, что позднее придет вам в голову, а я вовсе не горю желанием стать жертвой номер два.

– Идиот! Да вы просто клинический идиот! – Ее зеленые глаза блеснули бешенством, но она быстро овладела собой, и голос ее снова зазвучал холодно и размеренно: – Итак, вы все еще не верите мне?

– Послушайте, ну что вам за разница, верю я вам или нет? На мой взгляд, это типично женское преступление. Заколоть человека прелестным небольшим кинжальчиком может только бешено ревнивая особа женского пола. Этот Ульстер был большой ходок по дамской части. Думаю, немало ревнивых дамочек хотели бы отправить его на тот свет по той лишь причине, что он предпочел им другой объект страсти. Помните, как у Шекспира: «О, ревность, зеленоглазое чудовище…»?

– Так вы к тому же еще и любитель поэзии? – Она с нарочитым презрением посмотрела на меня, задержав взгляд на моей бесформенной твидовой куртке и мешковатых неглаженых брюках.

– Да нет, мэм, что вы. Я простой человек. Только очень бедный.

Франсин облегченно вздохнула. Такого рода проблемы она, очевидно, привыкла решать без труда. Она открыла кожаную сумочку и вынула бумажник.

– Вот, – сказала она, вытащив почти все деньги и сунув их мне, – это все, что у меня есть. Возьмите.

При слабом свете лампочки, горевшей в глубине помещения, я разглядел пять сотенных бумажек, пару двадцатидолларовых и одну десятку. Мое молчание ясно свидетельствовало о том, что я разочарован.

– Ну, пожалуйста, здесь все, что у меня есть с собой. Эти деньги, – она показала мне две двадцатидолларовые купюры, оставшиеся в бумажнике, – мне нужны, чтобы добраться до Сан-Франциско. Там сегодня большой прием. Я не собиралась ехать и даже предупредила хозяина, что не смогу у него быть. Но теперь мне крайне важно, чтобы меня увидели на этом рауте. И репортеры тоже.

– Вы вполне можете успеть, но ведь вас обязательно узнают в аэропорту.

– Я не собираюсь лететь самолетом. Я приехала сюда и уеду на машине моей горничной. Ну, так что? – нетерпеливо спросила Франсин. – Возьмете деньги и согласитесь молчать? Так вы поможете нам обоим выйти из этой ситуации.

– По правде говоря, я не совсем разделяю это мнение. Ведь на кону стоит ваша безупречная репутация женщины и супруги, честь старинной почтенной фамилии, наконец, моя репутация законопослушного гражданина.

– Чем вы зарабатываете на жизнь? – резко оборвала она меня.

– Я водитель такси, мэм, – с достоинством ответил я.

– Мне следовало бы самой догадаться, – насмешливо произнесла Франсин с сарказмом. – Так чего же вы хотите?

– Я полагаю, мое молчание в этой злосчастной ситуации стоит гораздо больше пятисот пятидесяти долларов…

– Пиявка, – негромко произнесла она, – настоящая пиявка.

– Как вам угодно, – ответил я, твердо на­мереваясь до конца вести себя вежливо и дружелюбно. – Но должен признаться, что мне очень нравится вот этот громадный бриллиант на среднем пальце вашей левой руки. Если не ошибаюсь, это изделие зна­менитой ювелирной фирмы “Фоксворт”? У меня есть кое-какие связи, и я мог бы про­дать этот камень. Возможно, его пришлось бы сначала разрезать. В этом случае я, ко­нечно, не получу миллион баксов, запла­ченных за него вашим мужем, но все равно этих денег мне с избытком хватило бы до конца жизни.

– Вы, должно быть, шутите, – на­смешливо произнесла Франсин. – Я не могу передать его кому-нибудь или продать. Гарри, мой муж, сразу поин­тересуется, почему я его не ношу. Да это заметили бы все мои друзья и зна­комые!

– А почему бы вам не носить кольцо с поддельным бриллиантом? Кто заме­тит, что подлинный камень исчез, если копия будет хорошая?

– Это станет известно почти сразу же, – грустно произнесла она и замолчала.
Я понял, что женщина говорит прав­ду, и, поставив крест на возможности одним махом получить четверть миллиона долларов, мягко перешел к осуществлению более сложного и рискованного варианта.

– Тем не менее бриллиант на вашем пальце – настоящий “Фоксворт”?
Франсин кивнула. По крайней мере, она вела себя честно и не пыталась одурачить меня.

– С кольцом ничего не выйдет, – сказала она решительно.

– Ошибаетесь. Отлично все выйдет. Вы его потеряете. Иными словами, оставите мне его в залог. Затем, жутко расстроенная потерей, объявите об огромном вознагра­ждении тому, кто его вернет. А найдет его бедный, но честный таксист, убирая салон своей машины! Вознаграждение, естест­венно, должно быть соизмеримо со стоимо­стью кольца, чтобы у бедного таксиста был хороший стимул проявить свою честность. Таким образом, мы с вами оба окажемся в выигрыше. Вы получите назад свое кольцо, а я – деньги, и никто ни о чем не узнает.

– Нет, это не годится, – возразила Фран­син после недолгого раздумья. – Ведь в этом случае мне придется уже завтра зая­вить о пропаже. Если вы сообщите о наход­ке кольца, это будет означать, что я нахо­дилась в Хай-Сити как раз сегодня. А ведь именно это я и стараюсь скрыть.
Я вынужден был признать ее правоту.

– Вы должны довериться мне, – быстро заговорила она. – В конце этой недели я, никого не предупредив, приеду сюда по­видать друзей. Так как никто не будет ме­ня ждать в аэропорту, мне придется взять такси. Ваше такси! Тогда мы и осуществим этот план с кольцом.
Я с восхищением взглянул на нее.

– Хорошо. Я подъеду в аэропорт в пят­ницу вечером как раз к прибытию рейса восемь тридцать. Вы должны быть на бор­ту этого лайнера. Завтра рано утром я от­правлюсь на рыбалку, так что не услышу о смерти вашего приятеля Мартина Ульстера. Но в пятницу вечером я вернусь в Хай-Сити и, если вы не прилетите, сообщу в полицию о том, что в понедельник вечером около магазина Мартина встретил некую очень известную светскую даму…

– Этого вы могли бы и не говорить, – хо­лодно произнесла Франсин. – Если я даю слово, то держу его. В пятницу вечером на мне будет каштановый парик и оранжевый брючный костюм. Так что вы меня сразу уз­наете.
Я кивнул, довольный тем, что имею дело с женщиной, которая заблаговременно про­думывает все детали.

– А теперь давайте выбираться отсюда. – Голос ее снова зазвучал резко и повели­тельно. – Вы пойдете первым. Становитесь на четвереньки и ползите к задней двери, чтобы вас не было видно снаружи. Я после­дую за вами, вот только надену этот парик.
И она вытащила из сумки курчавый па­рик в стиле афро. Вместо того чтобы по­скорее покинуть это опасное место, я, как зачарованный, смотрел, как она преобра­жается. “Чертовски полезная вещь эти па­рики”, – решил я.

– Ступайте, – прошипела Франсин, сверкнув зелеными глазами из-под густой шапки кудрявых завитков. – Убирайтесь! И не вздумайте бежать, когда выберетесь от­сюда. Ведите себя спокойно и естественно.

Добравшись до двери, я поднялся на но­ги, а потом с минуту постоял в тени деревь­ев тихого переулка, с наслаждением вдыхая свежий, прохладный воздух. На улице я влился в поток пешеходов, идущих по сво­им делам, и направился домой. В правом кармане моей куртки лежали честно зарабо­танные пятьсот пятьдесят долларов, и, хотя рубашка моя все еще липла к потной спине, я не имел оснований пенять на судьбу, по­славшую мне это небольшое приключение.
Рыбалка прошла великолепно. Несколь­ко дней я, как и обещал, провел в глуши, у озера Тахо в штате Невада. Ловил рыбу и мечтал об обещанном мне крупном вознаг­раждении.
Цена за мое молчание составила кру­гленькую сумму в сто пятьдесят тысяч долларов. Может, вы видели интервью со мной по телевидению? Со счастливой иди­отской улыбкой я рассказывал, как, услы­шав по радио о пропаже кольца, понял, что вез в своем такси Франсин Стаффорд, и вспомнил о мусорных пакетах, висевших в задней части салона моей машины, со­держимое которых я случайно высыпал в домашний бак, откуда мусор увозят раз в неделю. Я тут же побежал к мусорному ба­ку, опрокинул его и увидел сверкнувший в лучах солнца бриллиант.
У Франсин Боучер Стаффорд телевизи­онщики взяли интервью у самого трапа авиалайнера. Она со своим стареющим му­жем-аристократом отправлялась на отдых в Европу. Франсин рассказала, как в так­си она сунула бумажную салфетку в пакет для мусора, не подозревая, что в это время у нее с пальца соскользнуло кольцо. Она почти рыдала от благо­дарности, вспоминая, как незнакомый таксист вернул ей подарок “дорогого Гарри”.

Сейчас я довольно состоятельный человек. Магазин Мартина Ульсте­ра принадлежит теперь мне. Правда, продается в нем не женская одежда из кожи, а… парики. Да-да, не удив­ляйтесь, мужские и дамские парики. Я научился неплохо разбираться в качестве товара, и дело идет совсем недурно.

Большую часть времени я провожу в пу­тешествиях со своей женой Мэри. Ей всег­да хотелось посмотреть мир. Теперь мы можем себе это позволить. Кроме того, на Мэри очень тяжелое впечатление произ­вело убийство Мартина Ульстера. Ведь это единственное нераскрытое преступление у нас в Хай-Сити. Наверное, Мэри и в самом деле было необходимо сменить обстановку и уехать, тем более что она и так собира­лась это сделать, правда, не со мной, а с… Мартином. Да-да, моя Мэри, маленькая, худенькая, с копной мягких светлых во­лос и большими голубыми глазами, именно она, а не модные, хорошо сохранившиеся светские дамы, владела сердцем Мартина Ульстера. Он сам мне об этом сказал перед своей смертью. А я, прежде чем сбить его с ног хорошо рассчитанным ударом в солнеч­ное сплетение, а потом еще одним, нане­сенным в голову, посетовал, что все так по­лучилось, ибо терпеть не могу расставаться с тем, что мне принадлежит. К счастью, ни­кто из проходивших мимо магазина не за­глянул в окно и не увидел нашу драку, ина­че свидетелем оказался бы кто-то другой, а раскошеливаться пришлось бы уже мне.

Когда Мартин упал, я заметил на витрине кинжальчик и прикончил им соперника. Все получилось как нельзя лучше. Зная репута­цию Мартина, вряд ли кто-нибудь стал бы сомневаться, что убийство это – дело рук ка­кой-нибудь ревнивой дамочки. Как бы то ни было, но я благодарен Ульстеру за то, что он сумел сохранить свою связь с Мэри в тайне.

Ну а мне просто повезло, что позднее, возвращаясь к своему такси, я на несколь­ко мгновений задержался, чтобы закурить сигарету. Я поднял глаза и увидел, как кто- то другой нагнулся над телом…

FacebookTwitterPinterest